Он всей своей властью напирал на отмену оправдательных вердиктов. Всей тяжестью своей власти налегал на гробовые камни обвинительных приговоров.
Я, вместе с другими, призвал общественное внимание к тем делам, где моя совесть и обстоятельства дела говорили мне, что:
-- Осужден невиновный.
Я удостоился его гнева:
-- Что за названный защитник, за второй прокурор, за четвертый судья, за тринадцатый присяжный -- ваш Дорошевич?
Как юрист он формулировал точно.
Как представитель общественного мнения я действительно:
-- Второй прокурор, четвертый судья, тринадцатый присяжный. Я удостоился высокой чести.
По поводу моих фельетонов об одном процессе Н.В. Муравьев прислал покойному кн. Шаховскому, начальнику по делам печати, письмо, в котором грозил:
-- Если суд не оградят от таких "нападок", подать в отставку.