-- Министра внутренних дел нет в Петербурге, -- говорил кн. Шаховской, показывая письмо, -- а я на себя такого инцидента не возьму. Прекратите фельетоны!
-- Да ведь я с ума сойду от гордости. Подумайте только! У нас, у нас министр собирается подать в отставку из-за какого-то журналиста!
-- Можно! -- улыбнулся кн. Шаховской. Но фельетоны пришлось прекратить.
Вот в этой-то неравной борьбе сколько "щепок" мне пришлось увидеть. Вспоминается семья Скитских9.
Разоренная, доведенная почти до нищеты, ютящаяся в хибарке на краю Полтавы.
Больная женщина. Больная дочь. Единственный праздник для них:
-- Пойти в тюрьму. К своим.
Вижу я Степана Скитского, человека самолюбивого, "гордого", которого годами возят с конвойными в арестантском халате по улицам того города, где все его знают.
И эти лишенные всякого смысла эксперименты с братьями Скитскими.
Месяц они сидели вместе. И вдруг их сажают по одиночкам: