Гражданин министр!
Я не имел никакого успеха у царских министров. Позвольте надеяться, что хоть народные министры не похожи на прежних.
С 1915 года какие ни бывали перемены, -- был министром Николай Алексеевич, или заменял его Алексей Николаевич, -- ко всем, к Маклакову, к Хвостову, к Протопопову, к Барку, к общественным деятелям, к тогдашнему московскому городскому голове Челнокову, к А. И. Гучкову как к человеку с огромными связями, -- я ко всем обращался, всем надоедал одним и тем же:
-- В России, несомненно, предстоят колоссальные волнения. Какой характер они примут, превратятся ли в "бунт бессильный и беспощадный" [Неточная цитата из А. С. Пушкин "Капитанская дочка". (Прим. ред.)], -- зависит от того, будет ли народ трезв, или в толпе будет много пьяных. У нас огромные склады водки, спирта, вин. Это -- пороховой погреб, на котором взлетит на воздух Россия. Опившись, люди натворят такого, что сами потом, через три дня, схватятся за голову: "Неужели это мы, -- мы наделали?"
Общественные деятели говорили:
-- Да, это очень, очень серьёзно!
Благодарили за "важное указание" и тем отпихивались от меня, как в деревне отпихиваются от плывущего по реке утопленника.
Министрам я говорил:
-- Ведь, у вас губернаторы есть "со всячинкой". Вдруг какому-нибудь из них придёт в голову показать вместо свободы Кузькину мать, отличиться, создать у себя пугачёвщину и её усмирить? Разумеется, он поставит около винных складов по паре городовых "для охраны". Но это будет перстом указующим:
"Вот, ребята, где водка!"