Надо вам сказать, что не повезло мне перед тем невероятно. Ну, прямо невероятно-с. Недели три! Проигрыш! Проигрыш! Проигрыш! Голову потерял. Везде, где можно было нахватать, -- нахватал. Все, что заложить было можно, -- заложил. У Аннушки, почитай, все перетаскал. Воет она, кричит: "Разбойник! Грабитель!" Вот и в тот вечер пришла она ко мне. Легли и про лошадей разговариваем.
-- Дай, -- говорю, -- последние вещи, какие есть. Ей-богу, послезавтра все выкуплю!
-- Не дам! -- кричит. -- Не хочу последнего лишаться!
-- Силой, -- говорю, -- отниму! Изобью!
-- Полиции, -- кричит, -- явку дам! Ограбил меня! Зло меня взяло, -- не сказать. Бешенство.
-- Да ведь дьявол! -- кричу. -- На нитке ведь вишу. И себя и меня губишь! Вконец погибли, ежели не отыграться. Дай вещи!
А она меня по морде:
-- Вот тебе!
А на ночном столике свеча в подсвечнике стояла. Я схватил -- да ее по голове. Очнулся, -- мертвая! И как начал я все припоминать, -- дико мне даже показалось: ровно бы все, что было, не со мной, а с кем-то другим происходило. Ужас меня охватил: что теперь делать? Время летнее, -- жильцов в меблированных комнатах нихого. Так только, в другом конце двое, отец с сыном, оба в сыскной полиции служили, -- только и квартирантов. И пришла мне в голову мысль. Притащил плашку, косарь, -- лист железный подложил, чтобы кровь на пол не текла, -- и принялся резать на части. Режу, а сам головы поднять не смею. Кажется мне, что дверь отворяется и кто-то входит. Нарезал, -- мясо кругом. Щеки вырезал, нос топором прочь срубил. В корзину на клеенку все поклал и, камфора была, камфоры в корзину набросал, чтобы не пахло. Утром извозчика ломового взял, на смоленскую дорогу отвез, сдал. Словно гора с плеч свалилась. Пошел к ее квартирной хозяйке:
"Аннушка, мол, в деревню к себе поехала. Отметьте, а вещи мне выдайте". Заложил вещи и играть пошел. И все тут опять, как заведенное колесо, пошло: игра, афишки, лошади, проигрыши, выигрыши. Может, я бы с ума сошел, если бы игры не было. Как останешься один, вспомнишь, -- волос дыбом. "Батюшки! Что я сделал!" А играешь -- ни о чем об этом не думаешь. Так и жил. Вдруг телеграмма в газетах: "Труп в Смоленске". У меня руки, ноги подкосились. Я к жильцам -- отец с сыном, которые в сыскной полиции, -- "читали"?