Народ заволновался.
Команды бежали с судов. На пристанях отказывались работать.
"Бурлаки", как до сих пор зовут на Волге чернорабочих, сходились кучами и о чем-то шушукались.
А на баржах, на пароходах подваливали все новые и новые толпы низового народа, бегущего от ужаса, от смерти.
Капитаны пароходов рассказывали:
-- На палубе беда. Распьяно. Прямо орут: "Айда на Нижний!" Холерные рассказы рассказывают.
Среди простого народа в городе и на пристанях ходил рассказ "о милиёне". Он, собственно, и лежал в основе всех холерных бунтов на Волге.
-- Никакой холеры нет! Просто милиён украли! А холеру какую-то выдумали, чтобы милиён схоронить. В прошлом году голод был. Ну, в Питере прознали, что народ мрет, -- взяли да и прислали милиён, чтобы весь народ кормить. Ну, а чиновники, известно, милиён поделили -- да в карман. Только в Питере узнали через верных людей, что народ с голоду мер, -- да ста-фета8: "Куды милиён девали? Где милиён? Подать сюда деньги!" Ну, чиновники испугались да и стакнулись. Как из беды вытить и милиён спрятать? И выдумали, будто холера. "На холеру милиён истратили". Докторишек закупили: "Делай холеру". Докторишки, подлые души, колодцы травят. "Холера! холера!" Никакой холеры нет! Просто людей живыми хоронят!
До чего свято верили в эту легенду на Волге, только что пережившей перед этим все ужасы голодного года, я убедился потом на Сахалине.
Сосланные за холерные беспорядки, отбывавшие каторгу, потом прощенные, бывшие уже на поселении, продолжали стоять на своем: