Две задачи стояло перед нижегородским губернатором в 1892 году: не дать разыграться на ярмарке холере и предотвратить кровопролитие. Смерть висела над тысячами голов.
Все лавки заперты. Площадь перед Главным домом, обыкновенно шумная и многолюдная, в этот день -- пуста.
Посредине, в ротонде, военный оркестр, -- и играет-то -- как назло! -- из "Аскольдовой могилы"7:
"Ах, подруженька, как грустно нам..."
Его эхо жутко и уныло раздается в запертых рядах.
Около оркестра, засунув руки в карманы, стоят, слушают музыку несколько военных матросов, -- у каждого сбоку в кобуре по заряженному боевому револьверу.
Это матросы, -- выписанные из Кронштадта на случай бунта судовых команд.
Больше ни души.
Вот картина открытия ярмарки в "холерный год".
Кто в 1892 году ехал в Нижний, -- ехал как на театр военных действий, -- были уверены, что предстоит увидеть бойню.