Мне пришлось на днях встретиться с одним знакомым, хорошо знавшим покойного Леонтьева, и разговориться, -- сожалею, что это произошло так поздно, -- о моей статье о покойном, помещенной еще в июне1.
-- Меня очень огорчила ваша статья, -- сказал мне знакомый, -- вы не знаете Леонтьева, и ваши читатели по вашей статье узнали кого-то совсем другого, совсем на Леонтьева не похожего.
-- Я мало знал покойного лично, мимолетно встретясь с ним в Париже, судил о нем в своей статье по воспоминаниям о прочитанных когда-то газетных отрывках, по воспоминаниям о слышанных когда-то разговорах, толках, слухах.
-- Я хорошо знал деятельность Леонтьева и сужу о ней на основании факта. Он был совсем не таким, каким его изображали разные "слухи" и "толки". А по слухам и толкам изобразили и вы.
-- Я вас слушаю со вниманием.
-- Возьмем один факт из жизни Леонтьева из последних его лет, -- и этот факт осветит вам все предшествующее.
Русско-японская война. Самые тяжелые дни самых тяжелых неудач. И в этот именно момент Леонтьев бросает покой, бросает комфорт и идет на войну. Там гибнут, и он туда идет. Он вступает в казачий полк2, и ему поручают такое важное дело, как начальство над разведочным отрядом. Можно, кстати, судить по этому, какова была его репутация как военного. Во время одной из разведок он упал с лошади и разбился. Но и это не мешает ему продолжать нести свою трудную службу.
-- Я этого факта не знал.
-- Таково общество. Хорошего у нас никто не знает, а всякое злоязычие распространяется, и его знают все. Недаром именно у нас и поговорка создалась: "Хорошая слава лежит, а дурная бежит". Бедное общество, где хорошее -- лежебок, а дурное принято во всех домах. Итак, вот вам Леонтьев. В минуту опасности для родины он не может высидеть спокойно. Он в первых рядах. Можно сказать, что он любит Россию? И если идет жертвовать для нее жизнью, -- значит, любит ее бескорыстной любовью. И этот факт освещает всю предшествующую деятельность Николая Степановича Леонтьева. Он все время служит России, как может, где находит для ее интересов важным.
С этой целью он делает кавалерийскую поездку под Памиром и делает ее, кстати сказать, не с П., а с другим, таким же безукоризненным офицером, как он сам3. Если это делает человек, который не задумывается идти потом своею жизнью защищать родину, то эта поездка теряет уже характер просто лихого спортивного подвига, рассчитанного на то, чтобы кого-то только удивить или восхитить. Надо подумать: не руководит ли здесь этим человеком та же любовь к родине? Вражда к нам Англии в это время -- не бредни.