Г. Каталажкин в знак прощения мимоходом подал ему левую руку и продолжал:
-- У нас закон родится уже с исключениями, как женщина со всеми своими прелестями.
Кто-то даже "сладострастно" зааплодировал. -- В законе, например, сказано: "Такую-то должность может занимать только лицо с университетским образованием. Определенно и безапелляционно. "Только". Но сейчас же добавлено примечание: "В виде исключения, однако, место это может занимать и лицо, получившее достаточное, хотя бы и домашнее только образование!" За исключение, господа!
-- Гарсон, шампанского! Кажется, даже целовались.
Когда звон бокалов смолк, г. Каталажкин продолжал растроганным голосом:
-- За исключения, которые смягчают острые углы законов. "В виде исключения в интересах общественной пользы". "В виде исключения в интересах высших соображений". "В виде исключения в виду усиленных ходатайств". Какое поле, какой простор для предприимчивых умов, для смелости, для гениальности! Для деятельности, для широкой, для безбрежной деятельности, господа!
И словно пораженный открывавшимися перспективами, г. Каталажкин в каком-то изнеможении упал в кресло, и выпавший, как у толстовской "Грешницы", из его руки бокал со звоном покатился по полу.
Все кругом были столь возбуждены, что делалось даже страшно.
Казалось, что сейчас кого-нибудь разорвут в клочья.
Такая вдруг проснулась предприимчивость.