-- Ура! -- крикнули было присутствующие, но их остановил князь Тугоуховский-младший:
-- Да! Но не разучился ли наш распущенный народ пороться? Не потерял ли он привычки?
-- Не потерял! -- с живостью воскликнул граф Егозин. -- Не потерял! Напротив, народ только и жаждет, чтоб его пороли! Со мной был случай...
-- Неужели вас? -- с испугом воскликнула княжна Кики.
-- Не меня, а я! -- внушительно отпарировал граф. -- Гощу я в деревне и куда ни пойду, мужик за мной, погорелец. У меня в деревне, надо вам сказать, берёзовый лес чудный. Ходит за мной и канючит: "берёзки бы мне, ваше сиясь!" Не могу я в толк взять: чего ему от меня нужно? Но вдруг меня словно осенило, "Эврика!" Завёл я его в лес, разложил и всыпал: И что ж вы думаете? -- успокоился! Встал, почесался, сказал: "здорово". Сам признал, что ему это здорово. И побежал стремглав поделиться радостью с семейством. С тех пор он больше не нищенствовал. А к высшим преисполнился такого благоговения, что, как завидит меня издали, бросается бежать сломя голову других о моём приближении оповещать!
-- Да, но земство! Земство! -- воскликнул барон Гамбринус. -- Земство -- вот наша язва. Земство, которое ходатайствует об окончательном упразднении порки!..
-- Какое это земство? -- с удивлением спросила княжна Мими.
-- А вот, которое о дорогах заботится. Дороги строит.
-- Ах, это! -- рассмеялась княжна. -- Его надо упразднить. Кузен Поль отлично говорит. Вы знаете, -- он "вице". У него уж и проект готов. Земские собрания разгонят при помощи пожарных!
-- Как так пожарных? -- заинтересовалось всё общество и даже перестало пить шампанское.