-- А так! Как соберутся земские в собрание, окружить дом пожарными и пустить воду из брандсбоев в собрание. И разгонять не надо, -- сами разбегутся.
-- Но кто ж тогда с дорогами будет возиться? -- наивно спросила баронесса Нини. -- Такое неприятное дело!
-- Поль говорит: "мы". У него и на это проект готов. Он "вице", но когда его сделают "самим", он говорит: "Прикажу, чтоб крестьяне не смели в город ездить. Чего им там делать? Пусть дома сидят и землю пашут. Вот и не нужно будет никаких дорог". Просто, хорошо и экономия.
-- Всё это так, -- меланхолически воскликнул князь Репов-Морковский, -- всё это так! Но у нас есть ближе враг, которого надо упразднить. Суд присяжных так называемый! Суд, где говорят людям: "убей мать твою, и отца твоего, и детей твоих, и мужа твоего, и всех ближних твоих -- и приходи к нам, оправдаем!" Суд, где проповедуют: "Убей!" "Укради!" "Прелюбодействуй!" Вот язва! Вот что надо упразднить прежде всего.
-- Да! Упразднить! И, кроме того, пересмотреть уложение! Теперь его пересматривают, но разве это пересмотр? -- воскликнул граф Забодай-Бодаевский. -- Пересмотреть и, вместо всякого суда, ввести просто смертную казнь. Вешать просто и вешать за ребро!
-- За ребро! Это очень стильно, -- за ребро! -- протянула графиня Додо и вытянула свои ножки в ажурных чулочках.
-- Да, но прежде всего надо упразднить школы, -- пискливым голосом воскликнул юный графчик Подскрёбыш-Закатальский, -- школы упразднить!
-- Какие?
-- Всякие!
-- Я не понимаю даже, -- воскликнула, пожав плечами, баронесса Лили, -- зачем грамота, когда нечего читать? Что может мужик прочесть в наших так называемых толстых журналах? Я поняла бы ещё, если б мужиков учили французской грамоте. Там хоть есть литература!