Эту печальную вещь он привез писателю, летописцу печального русского дня.
Вторая скульптура была здесь:
-- По вкусу, по побуждению самого хозяина.
Здесь она была как образ.
Небольшой гипсовый гудоновский Вольтер5.
Это не улыбка на лице Вольтера.
Это трещина на всем старом.
Как от какой-то едкой кислоты, от этой улыбки должно разрушаться, разъедаться, превращаться в песок, в прах все старое.
Эта улыбка разъела стены Бастилии...
Эта улыбка Вольтера, играющая в кабинете мыслителя, для которого нет идолов, -- мне показалось, -- солнцем наполняет всю комнату.