С этого и началось.
Мой друг никогда не мог забыть этого визита. И спустя три года, каждый раз при воспоминании об этом визите в отчаяньи хватался за голову и был близок к самоубийству.
-- Мне не так следовало тогда поступить! Не так! В ожидании этого визита! Надо было немедленно, вернувшись домой, взять в отеле помещение внизу, в бельэтаже, в 100, в 200 франков, чёрт возьми!
А он бросился на постель "полный мыслей!"...
-- Надо было дать лакею 100 франков! Не меньше! Не меньше!
Этим мой друг Загогуленко погубил и себя и принцессу.
Но не будем предупреждать событий.
На следующий день Жан Загогуленко, всё ещё "полный мыслей", шёл по той же самой улице, -- и вдруг...
Принцесса Астурийская, шедшая навстречу, вдруг демонстративно, при всех, среди белого дня, зашла в ту же самую лавочку, где продают почтовую бумагу.
-- Но, может быть, ей нужны были опять почтовые карточки. Принцессам делать нечего, вот они и пишут! -- несколько раз пробовал я выражать догадку.