Она говорит устами присяжных, когда те возвращаются из совещательной комнаты без ответа и спрашивают:
-- Не могут ли они признать мать виновной в жестокости, но без предумышленного истязательства, которого не было?
Им говорят:
-- Нет.
Или признавайте "истязание" или не признавайте ничего.
Платите чужой человеческой жизнью по цене, которая вашей совести кажется, несомненно, чересчур высокой.
Какой человек будет платить чужой жизнью цену, в которой он слышит несомненный "запрос"?
Этот "запрос", впервые появившийся на предварительном следствии, оттуда перешедший в обвинительный акт, -- этот запрос, всё время фигурировавший на суде, попадает и в вопросный лист.
Возьмите то же дело Грязнова.
Это удивительное дело, в котором простые присяжные сошлись совершенно в решении с просвещённейшим юристом, обер-прокурором Сената. (Вот вам и говорите о юридической цене вердиктов присяжных.)