Требуя обвинительного вердикта, г-да прокуроры прибегают к такой "фигуре красноречия":
-- Ваш приговор должен дать ответ не только вашей совести, но и совести всех сидящих в этом зале.
Иногда эта "фигура красноречия" делается ещё шире:
-- Не только совести тех, кто сидит здесь, но и тех, кто ходит теперь по улицам!
Было бы очень хорошо, было бы превосходно, если бы Сенат когда-нибудь, мимоходом предал осуждению эту манеру "застращиванья", как в деле Скитских была предана порицанию тенденциозная манера делить свидетелей на свидетелей просто и "свидетелей защиты" как менее достоверных.
Присяжных не должен пугать тот шум, который поднимет завтра их оправдательный вердикт. Этого шума нельзя принимать за приговор общественного мнения, потому что ни один приговор не может быть поставлен без знания всех обстоятельств дела. А общественное мнение, по причинам, о которых мы говорили вначале, -- увы! -- лишено возможности знать истинные обстоятельства дела. Если этот шум можно принимать за "голос общественной совести", то совести обманутой, введённой в заблуждение.
И таких приговоров не должны бояться присяжные. Их нельзя такими приговорами пугать.
Приговор одной совести должен руководить ими, -- их собственной.
Бог -- апелляционная инстанция над их судом.
Не шаткому и зыбкому как море общественному мнению, которое можно ввести в заблуждение, присягают служить они, а Богу. Только страшное судилище Его должно быть страшно им.