Ни о чём ни о ком не должны думать они, постановляя приговор, кроме Бога. Его одного. О Боге должны они думать, следовательно, о справедливости, потому что справедливость эта только одно из имён Божиих.
Одного судью поставил Бог над нашими мыслями, -- нашу совесть. И только приговора одного этого Божьего судьи должны бояться и трепетать присяжные, -- приговора их собственной совести.
Их совести, пред которой открылись на суде все обстоятельства дела, и которая только одна, зная всё, может судить.
Её голосу только и должны они повиноваться.
Самые лучшие посторонние мысли в этом случае будут худшими.
И мысль, заботливая мысль: "не повредил бы действительно наш приговор, -- и без того много нареканий на суд присяжных", не должна смущать присяжных, не должна приходить им в голову.
Эта мысль является в деле суда уже низменной: она принадлежит к области политики.
А политика, даже самая лучшая, не может быть выше правосудия, потому что выше правосудия только одно -- милосердие.