-- Была заметка. Строк в 35.
А ведь на этих заметках по 35 строк и был основан весь тот шакалий вой, который был поднят по поводу оправдания "заведомого отцеубийцы".
Что может при таких условиях написать репортёр? Что мог бы при таких условиях сделать Достоевский, Толстой, Шекспир? Можно ли в 30--100 строках рассказать обстоятельства дела, изложить показания свидетелей и речи сторон, подчеркнуть и выяснить те существенные обстоятельства, которые легли в основу приговора?
Да, этого и не напечатают:
-- Не размазывайте!
Репортёру даже незачем, в сущности, присутствовать на суде и сидеть в том тёмном, тесном, неудобном уголке, откуда плохо видно, очень плохо слышно, куда сажают в суде "представителей гласности", долженствующих "совершенно точно" передать обществу всё происходившее.
В 30--100 строках дай Бог изложить только содержание обвинительного акта.
Так и делается.
Сообщается содержание обвинительного акта и приговор.
Что происходило на суде, подтвердились ли и насколько подтвердились данные обвинительного акта, что осталось от обвинительного акта на судебном следствии, и осталось ли от него что-нибудь, -- ничего этого публика не знает.