X
Телеграмма Петербургского агентства
ЕВПАТОРИЯ, 17-го октября. -- Найденные на пароходе "Христофор Колумб" бомбы, в числе 800 штук, по исследовании, оказались арбузами. Очень хорошего качества, так называемыми "монастырскими", взятыми пароходом в Одессе для доставки в Ялту. Открытие это сделано случайно. Во время перевозки по городу подозрительных круглых предметов, принятых первоначально за бомбы, один из предметов, несмотря на все принятые меры, упал с воза и раскололся. Все легли на землю, ожидая оглушительного взрыва, долженствовавшего разрушить всю Евпаторию. Но когда, по истечении получаса, взрыва не последовало, подошли и, приблизившись, увидели красное содержимое арбуза с черненькими семечками. Арбузы уничтожены артиллеристами. За исключением двух, которые будут посланы для приобщения к следствию.
XI
От собственного специального корреспондента
ПОТИ, 20-го октября. -- Сегодня ваш корреспондент беседовал с капитаном ограбленного парохода "Христофор Колумб", Васильевым 33-м, получившим отпуск и удалившимся сюда для отдыха после пережитых волнений. Капитан плавает по Черному морю 62 года и, по его словам, каждую рыбу по имени знает. Вот дословная передача его рассказа:
"Было двенадцать часов ночи. Мы проходили Тарханкут. Место весьма опасное. Я находился в своей каюте и сидел, по принятому обыкновению, совсем голый. На случай крушения, чтобы легче было броситься за борт и плыть. Эту меру необходимой предосторожности мы принимаем еще со времени катастрофы с пароходом "Владимир". Как вдруг я почувствовал, что пароход остановился, и едва взял в руки спасательный круг, как в мою каюту ворвались разбойники. Не могу вам в точности сказать, сколько их было. Не считал. Но, по всей вероятности, человек 17. Они наполнили всю каюту, и, кроме того, многие выглядывали из дверей. Несколько лиц с направленными на меня "браунингами" я увидел и в иллюминаторе, со стороны моря. Прежде всего они меня обезоружили, отобрав револьвер, лежавший в запертом ящике комода. Затем они подробно сообщили мне, что команда вся перевязана, и категорически потребовали, чтобы я вел их в помещение, где находится почта. На каком языке они говорили -- сказать не могу. Не разобрал. На мое замечание, что я, в некотором роде, не одет, а на пароходе есть дамы, предводитель шайки приказал мне одеться. Я подвязал под мышки пробковый пояс, взял в руки спасательный круг, и мы пошли. Долго ли мы шли -- я не знаю. Но отлично помню, как вдруг у окружающих меня разбойников показались в руках бомбы. Тут я, действительно, обратился к разбойникам с речью, умоляя их не губить пассажиров, среди которых есть и дети. Разбойники послушались меня и осторожно положили бомбы в сторону. На пароходе, действительно, была партия арбузов, но что, кроме того, были и бомбы, в этом я уверен: они долго еще были видны на палубе даже в темноте ночи. В почтовой каюте мы застали четырех почтовых чиновников, хотя обыкновенно почту сопровождает один. Все четыре чиновника, как по команде, разрезали четыре почтовые сумки, потом другие четыре почтовые сумки, потом третьи, и так до конца. Забравши все деньги, разбойники направились к шлюпкам. На меня со всех сторон глядели "браунинги". Я приказал команде спустить шлюпку. Помню, что один из разбойников очень много смеялся при этом и издевался над порядками общества. Но лицо его было страшно бледно, и зубы стучали друг о друга. Он высказывал мнения, что шлюпбалки у нас всегда ржавые, уверял, будто тали всегда закрашены, а затем, когда шлюпку начали спускать на талях, он, продолжая издеваться, помню, упал мне в ноги и молил сказать, не течет ли шлюпка. Я должен был молча выслушивать все эти издевательства ввиду направленных на меня со всех сторон "браунингов". Взяв гребцов заложниками, разбойники уехали и высадились на берег, приказав не двигаться с места. Из предосторожности, так как мне вверены пароход и жизнь сотен пассажиров, я отдал якоря и простоял на месте до утра. Утром же, успокаивая в столовой дам, я заметил, что я голый, извинился перед всеми, оделся, и мы пошли дальше. Вот и все. Если на пароходе не нашли оставленных злоумышленниками бомб, тем лучше: значит, они скатились в море. Но я отлично помню, что у отъезжавших злодеев было у всех в руках по бомбе".
XII
ЕВПАТОРИЯ, 21-го октября. -- Отрадный факт! Вчера в здешнем городе задержан злоумышленник, ограбивший пароход "Христофор Колумб". Он оказался мещанином Иваном Тимофеевым Сидоровым. Бумаги все в исправности. Задержание злодея произошло при следующих обстоятельствах. Вчера в харчевню, содержимую турецким подданным Незамай-оглы, явился неизвестный человек, очень бледный, видимо, взволнованный, едва держась на ногах. В руках у неизвестного был круглый предмет, с виду похожий на арбуз, который он нес с величайшей осторожностью. Спросив, куда бы положить этот предмет так, чтобы его никто не тронул, неизвестный человек объяснил, что иначе произойдет такое несчастье, что никто не останется жив. Предположив, что это бомба, харчевник Незамай-оглы, по его словам, не обратил на это никакого внимания и порекомендовал положить ее под печку. Но когда, сев за стол, неизвестный потребовал себе на 500 рублей чебуреков (местное блюдо) с бараньим мясом, на пятьсот же рублей бузы (местное питье) и дал 4000 рублей на чай, у Незамая-оглы явилось подозрение, и он, выбежав из харчевни, закричал по-татарски: "Караул!" Собравшимися людьми и явившимися полицейскими и пожарной командой злодей арестован. Все похищенные на пароходе деньги, 27 000 рублей, при нем найдены в целости, не истрачено ни копейки. На допросе мещанин Сидоров показал, что обокрал пароход "Христофор Колумб" он один. И добавил, что сделал это нечаянно.