С любым из моих сослуживцев я говорю в течение дня гораздо больше! С каким-нибудь Сидором Сидорычем, идиотом из идиотов, я разговариваю куда больше, чем с моим сыном!
И Сидора Сидорыча я знаю гораздо больше, чем моего собственного сына!
Когда мы встречаемся с сыном, у нас обыкновенно рты бывают чем-нибудь набиты.
Мы жуем или пьем.
Полтора часа обед. Полчаса вечернего чаю. А когда все прожуем, сын подходит ко мне и матери.
-- Mersi, papa. Mersi, maman.
И уходит в "детскую" сфинксом для меня. В моем доме живет сфинкс! И этот сфинкс -- мой собственный сын. Жена очень любит сына. Любит до безумия. Но эта любовь всегда возбуждала во мне улыбку. Она любит, как скульптор свое создание. Когда он едет куда-нибудь с нею, она оглядывает его с нежностью и гордостью:
-- Вот каково у меня произведение!
Когда он долго не возвращается, когда уходит с товарищами, она ужасно беспокоится.
Так скульптор боится, -- не разбили бы его творение!