Времена были простыя, телятина хорошая, куръ и масла вдоволь, солонина не покупная.
Барыня была, дай ей Богъ, упитанная, -- и сколько Гаврилычъ барынѣ кровь ни бросалъ, -- какъ съ гуся вода.
Блѣднѣла, но жила.
Иногда пріѣхавшій на вскрытіе "найденнаго по случаю храмового праздника мертваго тѣла" изъ города нѣмецъ-докторъ спрашивалъ помогавшаго потрошить Гаврилыча:
-- Развѣ такъ можнъ, Гаврилійшъ, барининъ крофъ безъ всякій счетъ бросайтъ?
Гаврилычъ отвѣчалъ спокойно и твердо:
-- Ништо! Новыя мяса нагуляетъ!
И вотъ однажды матушкѣ-барынѣ случилось худо совсѣмъ.
Не колики, не изжога, не вѣтры и не подъ ложечкой.
А совсѣмъ дрянь.