-- Это, знаете, очень, -- это очень интересно.
Страшно любивший Европу и её культуру, шутил над собой, что принуждён поехать в этом году не куда-нибудь заграницу, а на Кавказ.
-- Вместо какой-нибудь кельнерши в этаком гофреном переднике, -- армяшки! Вы понимаете, армяшки!
И в этой шутке слышалась "времени непоправимая обида".
Позавтракав среди грустных шуток, мы разошлись в разные стороны.
Пожав друг другу руку. В последний раз.
Нам было не по дороге.
Ему в синодальное училище.
Мне в редакцию.
Пока ещё в редакцию.