Принцесса Астурийская, шедшая навстречу, вдруг демонстративно, при всех, среди белого дня, зашла в ту же самую лавочку, где продают почтовую бумагу.
— Но, может быть, ей нужны были опять почтовые карточки. Принцессам делать нечего, вот они и пишут! — несколько раз пробовал я выражать догадку.
Но мой друг всякий раз убивал меня возражением:
— Это после того-то, как она накануне купила почтовых карточек на целых два франка?!
И он разражался саркастическим, сатирическим, сардоническим смехом.
Мне оставалось только беспомощно разводить руками, а мой друг, наклонившись к самому моему уху, шептал:
— Она меня не могла не заметить! Я шёл напротив. Она меня не могла не за-ме-тить…
Мой друг, конечно, «всё понял» и зашёл в лавочку.
— Даже продавщица улыбнулась! — рассказывал он. — Конечно, она и виду не подала, что улыбается. О, эти продавщицы в Ницце, они отлично выдрессированы, им часто приходится иметь дело с принцессами! Она и виду не подала, что улыбается! Но я по глазам увидел, что она улыбается.
Принцесса отобрала себе почтовых карточек, обернулась, увидела моего друга Загогуленко и улыбнулась.