А молодою душою ему было не более тридцати пяти.
Как налитый искрометным вином бокал, он пенился, играл и сверкал.
И вдруг какая-то сила нескладным движением опрокинула бокал.
И материя приняла иную форму.
-- В состоянии разложения...
С трудом верится всегда в смерть.
Но смерть Подвысоцкого!
-- Жизнь умерла.
Сама жизнь!
Все мы зачем-то родимся, зачем-то живем, куда-то исчезаем.