Зиновий Иванович молчал, потому что Марья Васильевна в это время всегда была вооружена. Если не метлой, то хоть веником.
Марья Васильевна хлопала дверью:
-- Когда мне Господь пошлет избавление? Хоть бы сдох, пропада на него нет!
И уходила.
Ее голос раздавался в сенях, звенел во дворе, доносился с чердака и с погреба. Она срамила. Срамила прачек:
-- Налили, такие-сякие, у самых дверей! Срамила хозяев:
-- В полицию пойтить! Протокол составить! Как яму держите?
Порола соседского мальчика:
-- Долго у нас из дверей мочалу таскать будешь? Долго? Долго? Из своих дверей таскай! Из своих! Из своих!
Мальчикова мать, тоже подоткнутая, тоже сбившаяся с ног от уборки, вылетала и кричала на весь двор: