-- Не смей чужих детей бить! До полиции дойду, такая-сякая! Своих народи, тогда бей!
На дворе поднимался содом.
-- Покажи ей язык! Покажи ей, подлой!
-- Сама тварь, и из сына стервеца делаешь!
-- Подожди, дай отцу с работы придти!
-- Которому отцу-то? Отцу-то которому? Отец-то кто? И тут уж в визге слова нельзя было разобрать.
Дверь отворялась, влетала Марья Васильевна и кричала:
-- Уши у тебя заложило, у окаянного? Не слышишь, как жену на весь проулок срамят? Иди, запрети! Другой бы до полиции дошел! И мужа же мне Господь Бог послал! Мужа! Мужа!
Она плакала, шваркала чем ни попало в Зиновия Ивановича и выбегала доругиваться и "вслед срамить".
Зиновий Иванович только уклонялся от летящего предмета и продолжал стучать молотком по каблукам.