-- Посоветовался бы.
-- Пробовал. Хроникёра одного на вечер к себе приглашал.
-- Ну, что?
-- Съел всю икру и говорит: "Это мы только в газетах народ весёлый, а так мы, премрачный народ, пессимисты, -- оттого и смеёмся надо всем, что пессимисты". Пессимист, а икру ест! Любому оптимисту впору. Чёрт знает что за народ! Молодых людей пробовал спрашивать. Да нынче что за молодые люди. Как острят! Словно он в ресторанном кабинете сидит. "Какой, -- говорит, -- костюм поостроумнее? Да по моему, чем на хорошенькой женщине меньше костюма, тем остроумнее". Выгнал бы.
-- Ну, так что же?
-- Нельзя. Знакомых, бестия, много имеет. А ведь вторые-то призы по голосованию. Возьмёт, соберёт у знакомых билетики, да другой и отдаст. Ну, и терпишь.
Иван Иванович глубоко вздохнул.
-- Тяжело, брат, свояченицу к призу выдерживать!
После этого знаменательного разговора я видел Ивана Ивановича каждый день.
И каждый раз с каким-нибудь необыкновенным сюрпризом.