Теперь в эти панталоны может войти шесть таких ног, как мои.
Когда дамы с их бёдрами примеряют наши панталоны, панталоны висят потом на наших ногах, как на палках.
И кто, спрашивается, позволил ей надевать мои панталоны!
Ведь не надеваю же я её!
Яков Семёнович, чёрт его побери, шагнул в эту сырую, грязную, промозглую мастерскую.
Он с ужасом глядел перед собою, глядя на этих лохматых, нечёсаных, грязных мальчишек с перемазанными лицами.
— Который из них его сын?
А сзади него раздался радостный голос матери:
— Петя!
Этот голос, в котором было столько светлой радости, счастья, материнской любви, привёл в весёлое настроение всю мастерскую.