-- Решил и отдам! -- мрачно повторил Пончиков, "словно фатум". -- Телом раба я накормлю пса!
-- Какой пёс? Где пёс?
-- Пса они купили! -- пояснил Благоуханский. -- Мальчишка на верёвке вёл. Топить, должно быть. А они дали два сольди и откупили. Пёс слаб ещё?
-- Я кормлю его сырым мясом, чтоб ожесточить! -- мрачно и однотонно произнёс Пончиков и продекламировал гекзаметром:
"Пёс мой ретив и свиреп, ему нипочём разгрызанья".
-- У них уж и ода "на смерть раба" готова! -- снова пояснил мне Благоуханский.
-- И когда пёс будет его есть...
Лицо Пончикова вдруг сделалось кровожадным:
-- Даже в этом будет своя красота!
-- Но позвольте, это уж какое-то безумие!