Все рассмеялись от души, и первая Софья Андреевна, которая со счастливым лицом смотрела на Льва Николаевича всякий раз, когда он хорошо кушал или весело смеялся.
И этот Лев Николаевич ушел от этой Софьи Андреевны.
Умирать один.
Для него, как сверхчеловека, человек важен, ценен только как дух, человек -- это только дух.
Но для нас, простых людей, бесконечно дороги глаза, руки, ноги, волосы, губы близкого, дорогого человека. Мы не умеем, мы не можем отделять дух от этого.
Мы не умеем иначе любить!
И еще на днях, когда в припадке конвульсии сводили Льва Николаевича, Софья Андреевна удерживала от конвульсии его ноги, обнимала, целовала их.
И за что, за что же такое горе, такая потеря?
Не Лев Николаевич виноват.
Великий дух увлекает его в подзвездные для нас высоты.