Кто стал бы обвинять детей за то, что они тоже не идут в монахи?
Кто стал бы обвинять его жену за то, что она заботится о своей семье, в которой случилось нечто заранее неожиданное.
Ну да, отлично!
Толстой еще два десятка лет тому назад ушел бы "от этой праздной жизни".
Старик пошел бы жить в грязной смрадной избе, делать сверхсильную для старика работу, -- шить сапоги и мазать печи.
Только надолго ли хватило бы старого графа?
А несмотря на всю титаническую борьбу с ветхим человеком, в нем есть, остается незаметно для него масса привычек, без которых он не мог бы жить.
От которых, на старости лет, кажется, что можно, но поздно, нельзя отвыкнуть!
Конечно, он сшил бы несколько пар сапог и смазал бы несколько печей.
Но мы не имели бы ни "Власти тьмы", ни "Плодов просвещения", ни "Крейцеровой сонаты", ни "Воскресения", ни "Хаджи Мурата", который, говорят, составит такую же красоту русской литературы, как "Война и мир"8.