Я сознался Софье Андреевне:
-- Нет, я сказал неправду. Я езжу. Но мне было бы страшно ехать около Льва Николаевича. Бог знает, что может случиться. Ну, вдруг бы моя лошадь заартачилась, стала брыкаться. Я не сумел бы сдержать незнакомую лошадь и что-нибудь сделал... Толстому!
Софья Андреевна сказала:
-- Я очень благодарна вам, что вы не поехали. Я всегда боюсь, когда он ездит с новыми людьми. Он очень любит показать, как он ездит. Ехал бы быстро, изъездил бы много. А это ему вредно. Я за него боюсь.
Этим ежесекундным, непрерываемым вниманием, любовным, -- потому что оно было полно страха; тонким, -- потому что оно доходило до мельчайших мелочей; деликатным, -- был окружен Толстой.
Толстые завтракают, -- не помню, -- кажется, в половине первого.
Лев Николаевич -- старик. Лев Николаевич -- вегетарианец.
Перед завтраком Толстой пишет.
Как войти к работающему Толстому?
Как сказать Толстому: