Режьте его, жгите, -- боли уж никакой.
Меня отправят наСахалин, когда я хотел совсем уйти из этого мира!
Мне скажут, что то, что я сделал, преступно, когда я сам без ужаса не могу вспомнить об этом.
Нет. Я не заботился об оправдании, когда писал вам.
Но, видите ли, тут есть другая сторона...
На суде будут не только разворачивать мою душу, но и передавать из рук в руки, рассматривать, разглядывать то, что в ней таится самого дорогого. Душа уж переболела, но когда до этого дотрагиваются, мне больно.
Да ещё как дотрагиваются.
Конечно, мы все -- вот те, что содержимся здесь, не стоим сожаления, внимания, мы преступники, отбросы общества.
Но и нас зачем же рисовать хуже, чем мы есть?
Зачем нам приписывать мысли, чувства, побуждения, которых даже у нас не было?