Уничтожить право на ответ можно только уничтожением самого вопроса относительно сознавшегося обвиняемого.
Уничтожьте, и верните наш суд к тем временам, когда запирательство было крупнейшим шансом к оправданию, когда чистосердечное признание было гибелью, когда, благодаря запирательству и оговорам преступников, гибла масса невинного люда, когда сознания на суде нельзя было добиться и приходилось, чтоб добыть его, прибегать к пытке.
IV
Всё это, конечно, так. В теории. Но на практике...
Не производит ли странного впечатления оправдание хотя бы той же Коноваловой? Сама говорит, что участвовала в преступлении, -- и оправдана. Созналась, -- и гуляй! Разве действительно не производит странного впечатления эта "безнаказанность преступления"?
Производит. Настолько странное производит впечатление, что сами присяжные стараются словно оправдаться:
-- Если бы её приговорили к другому наказанию, -- говорил один присяжный, -- скажем, на покаяние, в монастырь, -- мы бы её хоть на всю жизнь! Но каторга... Нет! Каторги она не заслуживала!
Лучше уж дать человеку незаслуженно гулять, чем заставить его терпеть незаслуженное наказание.
Каторги, по совести присяжных заседателей, Коновалова не заслуживала, и им, чтоб не подвергнуть человека незаслуженному наказанию, оставалось только одно: оправдать её совсем.
Им поставили вопрос: