Если бы мне суждено было судиться за какое-нибудь тяжкое преступление, я хотел бы, чтобы меня судили в светлой и просторной зале.
Не потому, чтобы собралось побольше народу.
А затем, чтобы судьи судили меня со свежей головой, не измучившиеся в тяжёлом, спёртом воздухе.
Затем, чтобы меня судили люди здоровые, а не люди в болезненном состоянии. Не люди, отравленные углекислотой, не люди, задыхающиеся от недостатка кислорода.
Я хотел бы, чтобы в этой зале было светло.
Я хотел бы видеть лица моих судей, видеть, какое впечатление производят на них мои слова, слушают ли они меня, понимают ли, верят мне или не верят.
Я хотел бы, чтобы и они видели моё лицо.
Видели, что я страдаю, как я страдаю.
Пусть судят человека, а не какой-то призрак, почти отсутствующий.
В темноте залы, где-то у противоположной стены "маячит", едва мерещится арестантский халат.