--Пропит! -- отвечала за суд из публики Забубенная.
-- Ах-с, пропит-с! -- сказал г. Пассовер, видимо, удовлетворенный и записал, как кассационный повод.
Подсудимый сидел, закрыв снова лицо руками, и только повторял:
-- О, Господи! За что?
Речь прокурора была коротка, но выразительна.
-- Как в своей величайшей скромности.... и чисто девической стыдливости... подсудимый, хотя и дожил до почтенных седин... отказывается... но уличается... Что сделал бы всякий на его месте?
Тут прокурор дошел до величайшего пафоса.
-- Кто не соблазнился бы заманчивыми и лестными перспективами, которые сулила мещанка на бульваре? Кто, звеня в кармане презренным металлом, не эксплуатировал бы меньшего брата своего? Пропустил бы случай унизить его? Не купил бы тела его? Не загрязнил бы души?
В зале послышался даже мужской плач.
-- Кто прозевал бы?