Он бросился в постель и зарыдал...
Когда Василий Петрович поднял лицо с мокрой от слёз подушки, было уже почти светло.
Он чувствовал себя спокойным, счастливым, но уже не равнодушным, а полным весёлого интереса к жизни.
"Воображаю! -- подумал он. -- Какую рожу скорчат здесь в отеле, когда я скажу: "Проигрался, заплатить не могу". -- "Но, monsieur, как же так? Les gens chic"... -- "Да я больше не принадлежу к les gens chic!" Вот будут поражены: человек, который сам про себя решается сказать, что он не принадлежит к "хорошему" обществу. Затем в казино: "Потрудитесь дать на отъезд!" Это отвратительно. Но пусть это будет мне казнью за прежнее. Воображаю, с каким презрением будут смотреть на меня... крупье!!! И из первых же заработанных денег вышлю им их проклятые деньги. Проклятые, запачканные кровью! Из первых же заработанных, заработанных денег!"
И как музыку он, слушал это слово:
-- Заработанных!
И ему грезились чернью, влажные поля, над которыми в синеве неба серебряными колокольчиками звенели жаворонки.
Весенний ветер, тёплый и ласковый, нёсся по полям и шептал:
-- Здесь жизнь! Сюда! Здесь труд и работа! Сюда....