В Сицилии много монастырей. При малейшей возможности я старался проникать в них.
От этих монастырей не веет ни мирной тишиной ни молитвенным умилением.
Это просто тюрьмы, в которые люди сажают себя добровольно.
Внизу, у внутреннего монастырского хода в церковь, как в гостиницах дощечка с именами монахов.
-- Каждый утром выходит и закрывает своё имя, -- объясняют вам, -- если несколько дней чьё-нибудь имя остаётся открытым, идут к нему в келью посмотреть: не случилось ли чего.
У них нет общих столовых, еда ставится у двери каждого.
-- Ну, а если несколько дней он не берёт еды, -- не заходят посмотреть, не болен ли?
-- А может быть, он дал обет не есть несколько дней!
Длинный коридор, с кирпичным полом, истёртым бродившими тут в одиночку и молча отшельниками.
Келья с узким, решётчатым окном. Распятие и постель. Больше ничего.