Щёлкают затворы моментальных фотографий, раздаются окрики, шутки, смех.
Любопытство и горе.
Всё ближе и ближе закат. Червонным золотом вспыхнула старая стена. Всё громче и громче раздаются вопли и стоны сбившейся в кучу, прижавшейся к камням толпы.
Какая величественная картина!
Сверкающая красновато-золотистым блеском стена, словно огромные ворота, обитые золотыми листами, ведущие в волшебное царство, закрывшиеся перед этой пёстрой, яркой, празднично одетой толпой. И полная ужаса, отчаяния, толпа сбилась в кучу у закрывшихся ворот, рыдает, стонет, бьётся о камни, умоляя открыть ей золотые ворота.
Поют. Среди рыданий, стонов и плача, раздаётся песнь сефардов. Как всякое восточное пение, эта песнь вначале вам кажется нестройным, дико звучащим хором. Прислушавшись, вы уловите мелодию, печальную, величественную, похожую на рыдания толпы.
И эта песнь звучит среди плача, с аккомпанементом стонов, несётся среди рыданий.
-- Опустошён великолепный дворец! -- поёт кантор, а рыдающий хор отвечает ему:
-- И потому мы стоим здесь, одинокие, и плачем.
-- О храме разрушенном одинокие стоим мы и плачем.