Огромные, тёмные, кажущиеся чёрными в сумраке колонны отделяют портик, идущий вокруг мечети.
Стены портиков кажутся завешенными гобеленами, с вытканными на них огромными цветами, уже потерявшими свою свежесть, вянущими, умирающими. Все стены кажутся обвешенными гирляндами этих вянущих, умирающих цветов. Все стены, завешенные старыми зелёными гобеленами, потерявшими свою яркость и блеск, от времени поблекшими, полинявшими, светящимися золотистым отблеском.
Это мозаики.
Мозаики цвета бледного, бледного изумруда, покрытые тонкими, золотыми царапинами таинственных букв. Здесь написан весь Коран.
Этими надписями покрыты все стены. Все стены светятся золотистым светом, тихим и нежным.
На этом фоне стен, бледно-зелёном, освещённом золотистым сиянием, -- словно огромные щиты, пёстрые, яркие, украшенные горящими драгоценными камнями, сверкают, блещут, сияют круглые окна.
Восьмигранные разноцветные стёкла, необыкновенно яркие, вставленные в их узорные рамы, кажутся драгоценными камнями необычайной величины, горят кровавым блеском рубинов, тёмно-синим огнём сапфиров, сияют как изумруды, как гранаты, смарагды.
Эти огромные щиты из драгоценных камней сверкают и блещут на бледно-зелёных, потускневших гобеленах, светящихся тихим золотистым отблеском.
Они наполняют оргией кровавых, ярко-синих, жёлтых, оранжевых лучей этот сумрак, этот трепетный полусвет, зеленоватый и золотистый от отблеска стен.
Мы стоим в этом пёстром сумраке портика, в этом фантастическом, сказочном полусвете, полумраке, в котором дрожат, борются, сливаются, исчезают разноцветные лучи, -- и мулла, приложив руку к сердцу, склонив голову, указывает нам жестом, полным благоговения и красоты, на высокую решётку, ограждающую средину храма: