Село Скудельничье, Село Крови, та самая "земля горшечника", которую купили священники на деньги, с ужасом и отвращением брошенные даже Иудой. Здесь, в лабиринте пещер, хоронили странников, и теперь на этом кладбище, купленном такой ценой, приютился маленький греческий монастырь св. Онуфрия, очень бедный, мало кем посещаемый.
Это кладбище вырублено в скале над той же долиной Геннона. И чтобы добраться туда, приходится карабкаться по почти отвесным обрывам серых скал, придающих этой долине такой дикий, мрачный вид, характер такого ужаса, такого отчаяния.
Только иерусалимские ослики и могут спускаться и взбираться по таким крутизнам. Маленькие ослики, бегающие по краям обрывов так же, как по дну долины, и только неистовыми, полными отчаяния воплями выражающие протест против того, что их заставляют бегать там, где не без труда пробралась бы даже кошка.
Наш путь лежит к Силоамской купели, по юго-восточному крутому склону Сиона.
Обрывы, поросшие сорной травой, целые рощи кактусов, тёмно-зелёных, жирных на этой земле, удобренной отбросами всего города. Это что-то вроде городских свалок, -- эти обрывы, по которым змейкой вьётся узенькая тропинка.
Среди густой, тёмной зелени бурьяна, там и сям пробиваются зловонные ручейки грязной воды, стекающей из города сюда, в маленькое Силоамское озеро.
Маленькое, спокойное, гладкое, с тёмной водой, оно перегнивает здесь на солнце, заражая воздух. Кружится голова от этого трупного запаха, которым полон воздух. Разложившимся трупом веет и от болота, и от ручейков, стекающих к нему, и от тёмного жирного бурьяна, словно выросшего на поле битвы, с которого не убрали трупов.
Мы проезжаем один из печальнейших уголков земли.
Сейчас же за этим болотом селение Силоэ, селение прокажённых, где живут эти несчастные, эти отверженцы, один вид которых возбуждает отвращение и ужас.
Какая тяжёлая, какая удручающая картина эти люди, выброшенные догнивать там, где догнивают отбросы. Этот запах трупа, разлитый в воздухе, и эти несчастные, эти полутрупы, ещё живые, ещё чувствующие, задыхающиеся в смраде, эти полутрупы, выкинутые в городскую клоаку.