Я задыхаюсь в этой ужасной долине, чёрной, окружённой серыми скалами. Ветер несёт по ней от Силоамского озера трупный запах. В шелесте кустарников чудятся скользящие собирающиеся сюда тени.
Что это? Галлюцинация?
Едкий дым, который стелется по кустарнику и вспугнутый ветром, смерчем поднимается к небу. Треск огня. Языки пламени, мелькающие там, здесь, ползущие, лижущие землю.
-- Скорее! скорее! -- кричит мой проводник, исчезая в дыму.
Полузадыхающийся, я карабкаюсь на обрыв на своём ослике.
Кто-то поджёг сорную траву. Кустарник горит. В синеватом, опаловом дыму, как рубины, горят его обуглившиеся сучья. Пожар разрастается всё шире и шире.
Мы поднимаемся на обрывы Сиона, и проклятая, страшная долина, с таким ужасом в прошлом и будущем, затягивается пеленой жгучего, едкого, смрадного дыма.
Это озеро дыма, по которому ходят от ветра белые волны.
-- Должно быть, кто-нибудь хочет взять участок земли под пашню, -- объясняет проводник, -- выжигает кустарник. Здесь часто берут землю, потом бросают: земля долины Геннона ничего не родит, кроме сорных трав.