И всё это, -- крики детей, вопли, проклятия, исступлённые песни и пляски, -- всё сливалось в один безумный гимн страшному, губящему богу.
И отголоски этого страшного гимна звучат через десятки столетий в этом имени:
-- Долина Геннона.
Эти серые скалы, эти ярко-красные, как будто облитые кровью глинистые обрывы, сверкающие на солнце, словно в них врезаны и горят в них драгоценные камни, -- это несущиеся вверх колонны чертогов сатаны. Это тёмная зелень по скалам -- гирлянды, которыми перевиты колонны. Эти сорные, почти чёрные травы долины, -- это зелень, которой украшен пол зала, приготовленного к пиру.
И он стоит над этой долиной, стоит там, где высится дерево Иуды. Стоит, распластавши свои чёрные крылья, глядя глазами, налитыми кровью, сверкающими, как драгоценные камни. И чёрная смерть смотрит из отверстий скалы, купленной ценою крови.
Серые призраки стоят на утёсах, по обрывам, со своими трезубцами и с хохотом низвергают вниз тех, кто в ужасе, с обезумевшими глазами взбирается по трупам из страшной, полной смрада долины.
Кровавым зигзагом, как молния. прорезает воздух брошенный факел, и проклятая долина вспыхивает, объятая пламенем, как во времена Молоха.
Среди смрадного дыма. поднимающегося со дна этой долины, он стоит там, распростёрши свои чёрные крылья, с торжествующей, кровожадной улыбкой Молоха.
А серые призраки кидают в эту реку смрада и огня новые и новые жертвы с безумными от ужаса белыми лицами...
И стоны, и вопли, и треск огня сливаются в страшный гимн сатане.