Мёртвое море
Лошади ожидают на дороге, узенькой, просёлочной дороге, которая вьётся и теряется среди кустарника и невысоких деревьев.
Мы кружим среди зарослей. С зелени сбегают её густые, тёмные краски: кусты становятся реже, ниже, уродливее; зелень -- бледнее, бледнее, бледнее. Типичная, жалкая, чахлая, полумёртвая зелень солончаков. Там и здесь на прогалинах, среди редких кустов, словно пепел от сгоревших костров, белеют пятна соли.
Кругом ни красок ни цветов. Всё покрывается бледностью смерти. Мы приближаемся к Мёртвому морю.
Ни кустика, ни травки, ни жизни, ни звука; мы на берегу этого моря.
Узкое, длинное, сдавленное высокими горами, мрачными, обнажёнными, голыми, -- оно лежит, как вытянувшийся труп.
Полный штиль. Ни ряби ни всплеска. Солнце горит над ним, и его вода горит вся золотыми искрами, словно тяжёлый парчовый покров, покрывающий покойника.
Всё кругом полно неподвижности и молчания смерти.
Ни птица не прокричит, ни рыба не всплеснётся на гладкой, зеркальной поверхности воды, ни ветер не зашелестит в траве. Кругом всё голо, всё мертво, пустынно.
Его вода, солёная, жгучая, если взять на язык, плотная настолько, что в ней трудно окунуться, желтоватого цвета, прозрачна как слеза.