На глубине вы видите каждый камушек дна. Мёртвого дна, без водорослей, без ракушек.
Вы плывёте, словно какая-то невидимая сила держит вас на гладкой, спокойной воде, -- спокойной, как смерть. Сквозь чистую, прозрачную воду, вы видите мёртвое, каменистое дно. И какой-то страх охватывает вас среди этой глади, на этой воде, тяжёлой, выталкивающей вас из себя.
Это гладкое море похоже на могилу, по которой прошло войско, чтобы сравнять её с землёй.
Что-то стёрто с лица земли, и вместо этого чего-то гладкое ровное место.
И вам вспоминается история этой страшной казни. Когда с разгневанного, пламенного неба полились потоки огня, запылал воздух, и над погибшими в огне городами всплыло молчаливое Мёртвое море.
Свидетели казни, мрачные, суровые горы, испуганными вереницами уходят в даль. Тёмно-синие, становясь всё бледнее, бледнее, голубоватыми вершинами они сливаются с небом и исчезают вдали.
Это море должно быть страшно, когда ветер вырвется из глубины тёмных, синеющих ущелий и ударит в мёртвые воды. Потемнеют они, померкнут и всколыхнутся тяжёлыми волнами. Запенятся волны, заревут и разбегутся, со стоном ударяясь о мёртвые берега. Рыдания, стоны и вопли раздадутся над всколыхнувшимся, разбушевавшимся морем. Словно страшные воспоминания проснутся в нём.
И стонет и воет оно, бессильно бьётся о мёртвые берега, словно заживо похороненный -- о стенки гроба.
С Елеонской горы
Всё готово к отъезду. Остаётся часа два, и я пользуюсь ими, чтобы взять ослика и поехать на вершину Елеонской горы.