И я оставляю этот хорошенький уголок мира, эту родину Иосифа Аримафейского, очарованный, чувствуя, как грусть сжимает мне сердце. Из этого тихого уголка, где всё мир, всё красота, всё гармония, я должен снова идти в этот мир, полный такой печали, таких страданий, таких мук и суеты.
В горах Иудеи
Пустынные горы Иудеи после её цветущих долин. Это тихое облачко грусти, которое налетает на вас после минут радости и веселья.
Всё кругом подёрнуто серым флёром печали. Траурные горы как будто тонут в сероватой мгле.
Серо-пепельные скалы, которые уступами поднимаются к вершинам гор. Дикие оливковые деревья, с их зеленью, покрытою пепельным налётом, неподвижные, мёртвые.
От этих гор, от этих растрескавшихся от зноя камней, от этой серой пустыни веет смертью, печалью.
Чем дальше, тем выше и выше поднимаются эти пепельные горы, словно покрытые грудами развалин. Тем уже и глубже становятся ущелья, в которых сверкает зелень по руслам горных потоков. И тем сильнее контраст между серыми горами и этими клочками зелени.
Вся страна кажется вам огромной серой плитой, старой, растрескавшейся, в трещинах которой робко пробивается зелень, печальная как зелень могил, с маленькими цветами, грустно смотрящими на мир, словно заплаканные глаза.
И эти огромные камни, уступами взбирающиеся на вершины гор, кажутся вам толпами серых призраков, только что покинувших чистилище, медленно тянущихся по этим горам к Иосафатовой долине, месту последнего суда. Чем ближе к Иерусалиму, тем больше и больше растут толпы серых призраков, безмолвных, печальных. И всё кругом -- одна сплошная, мёртвая пустыня, наполненная толпой серых призраков, толпой, от которой веет отчаянием и скорбью.
Дорога змейкой вьётся по узким горным проходам, по склонам гор, мимо больших сторожевых башен, теперь покинутых, ещё так недавно занятых гарнизонами. Эти разрушающиеся башни, словно заснувшие часовые, стоят около дороги, где ещё десять лет тому назад рыскали разбойники. По дороге, где мирно еду я теперь, с револьвером, запертым где-то, я сам не помню где, в чемодане, -- ещё десяток лет тому назад ездили, испуганно озираясь кругом, пристально вглядываясь в каждое дерево при дороге, ожидая пули из-за каждого камня, вынимая оружие при приближении к каждой пещере, тёмной, глубокой, таинственной, которых много здесь, в этих скалах.