По узеньким улицам Иерусалима вереницей, одна за другой, бродят паломницы и поют:
-- Христос воскресе...
Растроганные, умилённые, они идут с глазами, обращёнными к небу, часто с зажжёнными свечами в руках, по узеньким улицам, полным священных воспоминаний. Движутся медленно, как лунатики, с открытыми глазами, видящие золотые сны. И поют своими старческими, дрожащими, умилёнными голосами тихую песнь воскресения.
По каменистой дороге, знойной, раскалённой, в облаках белой известковой пыли несётся толпа. Гремят барабаны. Несутся истерические вопли, -- это поют. Словно дым несётся от исступлённой толпы, и в этом белом дыму мелькают зелёные знамёна, -- старые тряпки, превратившиеся в лохмотья, -- конские хвосты, развевающиеся на высоких палках, увенчанных потускневшим, изогнутым, изломанным серпом луны.
Это облако пыли несётся по дороге к Дамасским воротам словно самум. Всё, что встречается на пути, испуганно сторонится с дороги, чтоб пропустить страшное, исступлённое шествие.
Это караван мусульманских поклонников, возвращающихся из-за Иордана, куда они ходили на поклонение могиле Моисея.
Впереди каравана несётся араб. Бежит, судорожно сжав кулаки, огромными прыжками, еле касаясь земли. Его чалма развязалась и длинные белые полосы несутся за ним по воздуху, трепещут как длинные белые крылья. Бледное, как полотно, лицо. Безумные, налитые кровью глаза, готовые выскочить из орбит. Белая пена клубится изо рта. Он кричит что-то диким страшным голосом. Падает в конвульсиях, бьётся, как в припадке падучей болезни, с пеной у рта, по раскалённым белым камням. И настигающая толпа бежит по нем, топчет его ногами с диким воем голодных шакалов.
Они бегут по дороге, ничего не видя перед собой, потеряв сознание, исступлённые, обезумевшие от фанатизма. Бегут, как бежит испуганное стадо овец, -- прижавшись друг к другу. По их плечам, среди развевающихся зелёных лохмотьев и конских хвостов, пляшет араб, пляшет исступлённую пляску, бросая, ловя налёту сверкающие сабли, кружась, вертясь, издавая какие-то страшные, нечеловеческие вопли.
Её топот, её вопли, -- эта исступлённая толпа, проносится по дороге как ураган, врывается в город, разбегается по улицам, оглашая воздух криками, воплями, стонами эпилептиков.
Из закоулков еврейского квартала, сумрачных, тёмных, доносится плач, причитания, словно там происходят огромные похороны.