Все кинулись разом, едва кавас открыл кошелёк. Каждый на перебой вопил:
-- Бакшиш!
И все эти "фанатики", стоящие на страже священных гробниц, предупредительно поддерживая под локоть, с низкими поклонами, повели меня наверх.
И вот это место.
Три маленьких решётчатых окна, высоко прорубленных в стене, пропускают сумрачный, погасающий свет. Большая горница, с двумя колоннами, подпирающими сводчатый потолок, тонет в полумраке.
-- Антик!.. Антик эглиз! [Старинная церковь] -- показывают мне дервиши на одну из колонн.
-- Скажите им, чтоб они оставили меня в покое! -- приказываю я кавасу.
Дервиши отходят в сторону, и в священной зале воцаряется тишина.
Это было здесь. Я в этот час, на этом месте, о котором думают теперь миллионы людей, благоговейно читают в церквах. И память шепчет мне воспоминания, -- эти тихие молитвы души. Здесь происходило священное таинство, совершённое Самим Христом.
Эти стены молчаливые и так много говорящие...