Ещё недавно это место, такое священное по преданию, было свидетелем печальных событий.
Дух любви далеко, о, далеко не всегда живёт здесь, около этих священных мест.
Представители различных христианских вероисповеданий всеми силами стараются захватить себе места, освящённые преданиями. Года три тому назад, католические монахи хотели обратить эти камни в свою собственность и обнесли их стеной. Греки сочли это незаконным захватом и явились разрушать стену. Произошла свалка, во время которой были пущены в ход даже револьверы.
В конце концов, в дело вмешались турецкие власти. Стену снесли, камень апостолов и колонна, где был предан Христос, были объявлены местами, принадлежащими одинаково всем вероисповеданиям, и только таким образом удалось водворить спокойствие и тишину в месте, где даже шум шагов кажется профанацией священной тишины, полной таких воспоминаний.
Католическое духовенство очень любезно разрешило мне провести несколько часов вечером в этом священном уголке. Испанец, францисканский монах, с глубоким поклоном пожелал мне покоя и мира и удалился в свою келью, увитую плющом, закрытую пышно разросшеюся сиренью. Я остался один с глазу на глаз с великим прошедшим.
На вершине Елеонской горы погас последний луч заката. В небе вспыхнули бледные звёзды, они разгорались всё ярче и ярче, и ночь засверкала своими бриллиантами.
Наступила тьма. В ней исчезла вся эта шаблонная рамка чудной картины: клумбы, изгороди, решётки, дорожки. Во мраке вставали только тёмные силуэты старых оливковых деревьев, словно призраки прошлого. Сад дышал нежным, еле уловимым ароматом цветов. В эту холодную ночь цветы лили нежный, еле слышный аромат со своих чашечек. Было холодно, как в ту ночь, когда слуги первосвященника должны были раскладывать костры, чтобы греться. Было тихо, и когда пробегал лёгкий ночной ветер, листья старых деревьев тихо, тихо шелестели, словно вспоминали и шептали друг другу о том, что они слышали, чему были свидетелями в ту ночь.
Этот шелест листьев над головой, словно шёпот неба, доносился с вышины, словно шёпот сверкающих звёзд. И когда стихал этот шёпот, снова воцарялась тишина, в которой погребены слова, раздававшиеся здесь когда-то.
Эти восемь свидетелей того, что было. Они видели несколько тёмных силуэтов людей, пришедших с той стороны долины, от Иерусалима. Они видели как отделился Один, удалился и пал на колени с мольбой. До них доносился шёпот молитвы о чаше. Смущённые они молчали, внимая шёпоту, вздохам и стонам, и своей тишиной навевали сон на утомлённых апостолов. В благоговейной тишине они внимали скорбной молитве Спасителя мира.
Послышался стук шагов по каменистой тропинке и голоса. Священная тишина была прервана. Под этими деревьями замелькали факелы.