Экстаз, исступление всё растут и растут. Пляшущие арабы, как вертящиеся дервиши, бешено кружатся на головах толпы. У пляшущих появляется пена на губах. Аплодисменты то гремят в диком, но всё же стройном мерном ритме, то превращаются в беспорядочный гром, треск рукоплесканий. Вопли всё громче, всё диче.
Солдаты теряют силы сдерживать эту толпу. Живая изгородь колеблется. Ещё момент, и её прорвут, и всё кинется вперёд, обезумевшее, исступлённое, вырастут горы тел.
Бешеный вопль проносится над толпой.
Но в эту минуту в узеньком, боковом окошечке показывается сноп огня: армянский патриарх передаёт пачку горящих свечей.
Кажется, самые стены храма вздрагивают от торжествующего крика, от рукоплесканий.
Всё кидается вперёд. Всякий хочет первым схватить огонь. Греческий диакон вырывает у кого-то пачку горящих свечей, прорывает стражу и бежит с огнём из храма. За ним гонятся, ловят его за стихарь, отнимают свечи, валят на землю.
Арабы схватываются за руки и образуют живой коридор, по которому несколько человек бегут передать огонь толпе, ожидающей вне храма.
По толпе бежит огненный ручеёк, разветвляется, разбегается по всем направлениям, и через несколько минут весь храм превращается в сплошное море огня.
Море огня внизу. Огонь носится в воздухе: на хоры, в ниши, поднимают на верёвках пылающие пачки свечей. Всё пылает: хоры, ниши, стены.
Красные языки пламени стелются внизу. Клубы голубого дыма наполняют храм.