Несмотря на ранний час, в храме масса молящихся арабов.
Я не знаю более трогательной толпы поклонников, чем эти арабы-прозелиты, быть может, плохо понимающие, во что они верят, но верящие глубоко, искренно, страстно, всей силой своей детской души. Нищие они приходят сюда, чтобы поставить святому свечу, которую они покупают, отказывая себе в последнем.
У входа в храм меня встретил нищий, протягивавший руку, смотревший на меня такими жалобными, такими умоляющими глазами и твердивший с такою мольбой:
-- Бакшиш... Бакшиш...
Получив мелкую монету, он послал мне воздушный поцелуй и пошёл в храм. Обходя церковь, я увидел его перед образом Георгия Победоносца. Он ставил маленькую свечку. И на лице его было столько радости. Он, вероятно, исполнял обещание, данное перед святым.
Их женщины, рано стареющиеся, печальные, молчаливые, приводят сюда своих детей, грязных, одетых в рубище и всё-таки красивых, становят на колени перед образом святого и учат молитвам. Этим странным арабским молитвам, искажённым, неузнаваемым, но полным веры во святость каждого слова.
Как они молятся, с каким благоговением они слушают эти непонятные им слова греческих молитв и песнопений. Может быть, то, что эти слова непонятны, и вызывает особое благоговение к ним. Они кажутся таинственными словами Божества, недоступными простым смертным. Недаром араб, знающий немного по-гречески, пользуется особым почтением у своих: он знает язык, на котором говорят с Божеством!
Монах зажигает свечу, и мы спускаемся в подземелье, где в небольшой пещере стоит отделанная сероватым мрамором гробница Георгия Победоносца. На её доске рельефное изображение святого.
Церковь разрушали много раз. Но гробница всегда оставалась нетронутой. Самые свирепые, самые фанатичные победители, неистовствовавшие там, наверху, спускаясь сюда, во мрак этого подземелья, падали ниц перед гробницей, освещённой трепетным светом факелов. Перед гробницей всадника, победившего дракона. Этой гробницы касались только устами -- люди, с обагрёнными по локоть кровью руками.
Имя Георгия Победоносца окружено таким же ореолом в глазах мусульман, как и в глазах христиан.