В Верещагине было нечто львиное. В его великодушии.
Весь свой огромный талант он отдал - войне с войной.
И в то же время он был воином.
Летел на войну. Жил на войне. Участвовал в военных действиях и принимал самое горячее участие в военных советах [В 1867 г., отправившись в действующую русскую армию в Туркестан как художник, Верещагин принимал непосредственное участие в боях при обороне Самаркандской цитадели (1868) и в других сражениях в Средней Азии. За храбрость был награжден Георгиевским крестом. В начале Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. он участвовал в минной атаке на Дунае, был ранен, после госпиталя вернулся в действующую армию. Находился при штабе М.Д. Скобелева.].
Так хирурга любят свое дело, и именно потому, что всю жизнь свою проводят за тяжелыми операциями, особенно ценят человеческое здоровье.
У него была львиная отвага.
Накануне переправы через Дунай главнокомандующий со свитой стояли на высоком берегу. Снаряды не долетали до них, ложились внизу, на берегу и у берега.
И вдруг видят: внизу, у самой воды, среди шлепающихся снарядов, сидит какой-то человек.
Посмотрели в бинокль:
- Верещагин!